Залог в 60 лет дохода: директор рынка »Столичный» заявил о давлении на бизнес

Директор одного из крупнейших оптовых рынков сельскохозяйственной продукции страны – рынка «Столичный» – заявил о непропорциональном давлении на предприятие и обратился к бизнес-омбудсмену Украины Анке Фельдгузен. В своем публичном обращении он подчеркнул, что арест всех 157 гектаров земли, которую арендует рынок с 2012 года, фактически блокирует развитие бизнеса, хотя претензии следствия, по его словам, касаются лишь 18 гектаров.

Директор рынка «Столичный» обратился к бизнес-омбудсмену Украины Анке Фельдгузен, ранее занимавшей должность посла Германии в Украине в 2019-2023 годах. В обращении он подчеркнул, что рынок является одной из ключевых оптовых площадок для продажи сельскохозяйственной продукции, через которую тысячи фермеров, предпринимателей и перевозчиков обеспечивают продовольствием Киев и область. Об этом говорится в материале «Цензор.Нет».

По его словам, для многих мелких фермеров и их семей «Столичный» остается основным, а иногда и единственным каналом сбыта продукции, ведь не все имеют возможность работать с крупными сетями супермаркетов.

Руководитель рынка заявил, что стремится только к одному – чтобы предприятие могло работать. В то же время, по его словам, уже несколько лет рынок находится под государственным арестом в рамках уголовного производства, которое, как утверждает автор обращения, не касается ни ежедневной деятельности рынка, ни большей части его земель.

Речь идет об аресте всего земельного массива площадью 157 гектаров, который предприятие арендует еще с 2012 года. В то же время, по словам директора, претензии следствия касаются всего 18 гектаров.

Автор обращения подчеркивает, что рынок является только арендатором государственной земли, однако последствия ареста ощущает все предприятие. Поэтому, по его словам, банки отказывают в кредитовании, остановлено строительство новых павильонов, а долги предприятия продолжают накапливаться.

По мнению директора «Столичного», такой арест уже выглядит не как процессуальный предохранитель в рамках следствия, а фактические государственные санкции против бизнеса, который, по его словам, ничего не скрывает и просит лишь дать ему возможность работать.

Когда предприятие начало оспаривать арест в законном порядке, давление, по словам автора обращения, не уменьшилось, а наоборот – усилилось. Последним проявлением этого он называет требование прокуратуры увеличить определенный ему залог почти вчетверо – почти до 20 млн грн. По подсчетам директора рынка, эта сумма равна более чем 60 годам его официального дохода.

Он считает, что арест земли и требование об увеличении залога являются частью одного процесса. По его мнению, в этом деле все меньше идет речь о поиске баланса между интересами следствия и прав человека, а каждый спорный вопрос толкуется так, чтобы создать для предприятия новые ограничения, риски или давление.

Именно поэтому директор «Столичного» решил обратиться к бизнес-омбудсмену публично. Он отмечает, что не просит Анку Фельдгузен определять виновных или вмешиваться в работу суда. Его обращение касается принципиального вопроса: государство не должно использовать свои полномочия так, чтобы они превращались в инструмент непропорционального давления на предпринимательство.

«Непредвзятость» САП

В обращении автор отмечает, что речь идет не о самом содержании подозрения, а о том, как ведется производство. По его мнению, этот вопрос уже выходит за пределы одного уголовного дела.

Он напоминает, что каждое уголовное производство может содержать обстоятельства, допускающие разные толкования. Именно поэтому закон возлагает на прокурора обязанность исследовать не только обстоятельства, разоблачающие личность, но и оправдывающие ее.

Автор обращения ссылается на часть вторую статьи 9 Уголовного процессуального кодекса Украины, а также на Закон «О прокуратуре», где справедливость, беспристрастность и объективность определены в основе прокурорской деятельности. Он также упоминает международные стандарты, в частности, Руководящие принципы ООН по роли прокуроров.

По мнению директора рынка, это не формальная норма, а реальный стандарт, с которым следует соотносить конкретные эпизоды дела.

Больше, чем рынок

Отдельно в обращении отмечается, что «Столичный» не следует воспринимать только как актив, вокруг которого возникло уголовное дело. По словам директора, за работой рынка стоят тысячи человек – фермеры, перевозчики, работники и предприниматели.

Особое значение таких объектов, как отмечает автор, стало очевидно в первые месяцы полномасштабной войны. Когда вокруг Киева была фактически разрушена логистика, именно крупные оптовые рынки влияли на то, будет ли столица снабжена продовольствием.

После деоккупации Киевской области в апреле 2022 года, по словам директора, рынок «Столичный» возобновил работу и продолжил поставлять продукцию в Киев и область. В 2023 году он присоединился к Всемирному объединению оптовых рынков, а на его территории регулярно проводятся мероприятия по поддержке Вооруженных сил Украины.

Автор обращения уточняет, что не требует на предприятии особого статуса или привилегий перед законом. Речь идет, по его словам, о другом: процессуальные решения по такой инфраструктуре должны приниматься особенно взвешенно, ведь их последствия ощущают не только участники уголовного производства.

Для многих украинских фермеров рынок место, где они продают урожай и зарабатывают во время войны. Поэтому решения, фактически останавливающие развитие предприятия, по мнению автора, отражаются не только на подозреваемом, но и на всех, кто зависит от работы этой инфраструктуры.

Арест, который ничему не предотвращает

Ключевой проблемой директор рынка называет именно арест земли. Он напоминает: претензии следствия, по его словам, относятся к 18 гектарам, но под арестом находится весь арендованный массив площадью 157 гектаров.

Автор обращения задает вопрос, зачем было арестовывать весь земельный участок, если арест имущества по своей природе должен предотвращать его сокрытие, отчуждение или незаконное распоряжение.

Он отмечает, что речь идет о государственной земле, которую рынок только арендует. Поэтому, по словам директора, арендатор не может ее продать, переоформить или отчуждать другим способом, ведь не имеет для этого полномочий.

В обращении отмечается, что возникает парадокс: мера, которая должна предотвратить отчуждение имущества, применяется к земле, которую арендатор в принципе не может отчуждать. Этот арест блокирует то, что предприятие имеет право и одновременно обязано делать по договору, – развивать инфраструктуру рынка.

Директор рынка также предполагает, что следствие может объяснять арест необходимостью предотвратить дальнейшие изменения правового статуса участка. Однако даже в таком случае, по его мнению, возможный риск касался только спорных 18 гектаров и регистрационных действий. Заблокированным оказался весь земельный массив и хозяйственная деятельность предприятия, которая, как отмечает автор, не имеет отношения к регистрационным изменениям.

По словам директора, последствия ареста на предприятии уже ощутимы. На строительство новых павильонов были заключены договоры и получены разрешения, но из-за ареста невозможно привлечь финансирование. Кредиторская задолженность, по его данным, составила около 50 млн грн.

По мнению автора обращения, когда претензии касаются примерно одной девятой земли, а под арестом остается весь массив, это больше похоже не на точечное обеспечение производства, а на ограничение работы предприятия в целом.

Когда право на защиту представляют как риск нового преступления

Отдельно директор рынка обращает внимание на ситуацию с апелляционным обжалованием ареста. Предприятие воспользовалось своим правом обратиться к апелляции, что, по его словам, является нормальным процессуальным поведением.

В то же время, в материалах дела, как утверждает автор обращения, само обращение в суд было расценено как «реализация риска совершения другого уголовного правонарушения».

По мнению директора, даже мягкое толкование такой формулировки выходит за пределы конкретного дела. Если использование права на защиту начинает восприниматься как доказательство общественной опасности лица, стирается граница между процессуальным обеспечением производства и фактическим наказанием за реализацию законных прав.

Автор обращения также указывает на другое противоречие. По его словам, прокурор отмечает, что рынок не обжаловал арест своевременно, поскольку соответствующее постановление было направлено владельцу участка – государству, а не пользователю, то есть самому рынку.

Фактически, как отмечает директор, признается, что предприятие не получало копию судебного решения. В то же время ему вменяют в вину пропуск срока на обжалование.

По мнению автора обращения, эти две позиции трудно соединить: невозможно упустить срок на реализацию права, о существовании которого тебе фактически не сообщили.

Он также отмечает, что решение Апелляционной палаты ВАКС по этому вопросу не было единодушным. Один из судей высказал особое мнение о наличии оснований для восстановления срока и необходимости рассмотреть жалобу по существу. Это, по мнению директора, свидетельствует о том, что даже в рамках судебной коллегии существовала другая юридически аргументированная позиция.

Залог, который становится приговором

Еще одним важным моментом автор обращения называет время, когда встал вопрос об увеличении залога. По его словам, как только обжалование ареста создало перспективу его отмены в судебном порядке, Специализированная антикоррупционная прокуратура потребовала повысить залог почти вчетверо – с 5 млн грн до почти 20 млн грн.

Директор рынка отмечает, что, по данным Пенсионного фонда, его официальный годовой доход за 2025 год составил около 321,6 тыс. грн. Кроме того, имущество его семьи, по его словам, находится под арестом с сентября прошлого года.

Именно поэтому сумма почти 20 млн грн, как отмечает автор обращения, равняется более 60 годам его официального дохода.

Он задает вопрос: если залог должен обеспечить явку в суд, почему его размер определяется так, будто он должен стать наказанием еще до приговора.

Автор признает, что размер залога часто связывают с суммой инкриминируемого ущерба. В то же время он отмечает, что имущество его семьи уже находится под арестом, то есть должное процессуальное поведение, по его мнению, обеспечено и другими средствами.

В обращении также упоминается практика Европейского суда по правам человека. В частности, автор ссылается на решение по делу Neumeister v. Austria, где ЕСПЧ отмечал, что размер залога должен учитывать имущественное положение человека и быть достаточным только для обеспечения его явки, а не превращаться в скрытую форму наказания.

Директор рынка также обращает внимание, что определением следственного судьи ВАКС от 15 апреля 2026 года не был подтвержден риск новых правонарушений. По его словам, он появлялся на все вызовы и не нарушал процессуальные обязанности.

В этой связи он задает еще один вопрос: какие именно новые обстоятельства могут оправдывать увеличение залога почти вчетверо.

Отдельно автор обращения отмечает временное совпадение. По его словам, в день, когда сторона защиты сообщила о намерении обратиться в суд с просьбой уменьшить залог, почти сразу поступило встречное ходатайство о его увеличении.

Директор признает, что сама синхронность с юридической точки зрения ничего не доказывает. Однако, по его мнению, она порождает закономерный вопрос: было ли требование увеличить залог результатом самостоятельной оценки новых рисков или реакцией на процессуальный шаг защиты.

Когда все сомнения толкуются только в одну сторону

Подытоживая, автор обращения отмечает, что каждый из приведенных эпизодов в отдельности можно объяснить. Однако вместе они, по его мнению, складываются в определенную последовательность.

В этой последовательности право на защиту превращается в дополнительный риск, отсутствие сообщения не мешает упреку в пропуске срока, претензии по 18 гектаров приводят к аресту 157 гектаров, а неподтвержденный риск новых правонарушений не мешает требовать увеличения залога почти в четыре раза.

По словам директора рынка, в каждом таком случае сомнение толкуется только в одну сторону. Он считает, что это выглядит как целенаправленное давление, следствием которого становится постепенное блокирование работы предприятия.

Именно поэтому директор «Столичного» обратился к бизнес-омбудсмену Анке Фельдгузен. Он просит обратить внимание на тенденцию, которая, по его мнению, выходит за пределы одного судебного дела.

Автор обращения отмечает, что институт бизнес-омбудсмена создавался при поддержке международных партнеров именно для того, чтобы государство не могло произвольно разрушать предпринимательскую среду. Он также отмечает, что системные отчеты бизнес-омбудсмена годами фиксируют проблему давления правоохранительных органов на бизнес.

Директор рынка не утверждает, что дело «Столичного» является исключительным. Напротив, по его словам, его беспокоит то, что она все больше напоминает еще один пример системной проблемы.

В финале обращения он подчеркивает, что сознательно делает свою позицию публичной и готов к тому, чтобы рядом была обнародована полная позиция прокуратуры. По словам директора, ему нечего скрывать.

Он просит только одного: чтобы государство действовало в рамках уголовного производства, не превращая законные процессуальные меры в инструмент давления, а рынок, обеспечивающий столицу продовольствием и дающий возможность зарабатывать тысячам фермерских семей, мог спокойно работать.

Напомним, нехватка кадров остается главной проблемой для украинского бизнеса в условиях военного положения. Об этом свидетельствуют результаты ежемесячного опроса Института экономических исследований и политических консультаций среди промышленных предприятий.

Нехватка кадров продолжает оставаться ключевым вызовом для украинских предприятий в период военного положения. Об этом свидетельствуют результаты ежемесячного опроса, проведенного Институтом экономических исследований и политических консультаций среди 469 промышленных предприятий.